Проблемы при регистрации на сайте? НАЖМИТЕ СЮДА!                               Не проходите мимо весьма интересного раздела нашего сайта - проекты посетителей. Там вы всегда найдете свежие новости, анекдоты, прогноз погоды (в ADSL-газете), телепрограмму эфирных и ADSL-TV каналов, самые свежие и интересные новости из мира высоких технологий, самые оригинальные и удивительные картинки из интернета, большой архив журналов за последние годы, аппетитные рецепты в картинках, информативные Интересности из Интернета. Раздел обновляется ежедневно.                               Всегда свежие версии самых лучших бесплатных программ для повседневного использования в разделе Необходимые программы. Там практически все, что требуется для повседневной работы. Начните постепенно отказываться от пиратских версий в пользу более удобных и функциональных бесплатных аналогов.                               Если Вы все еще не пользуетесь нашим чатом, весьма советуем с ним познакомиться. Там Вы найдете много новых друзей. Кроме того, это наиболее быстрый и действенный способ связаться с администраторами проекта.                               Продолжает работать раздел Обновления антивирусов - всегда актуальные бесплатные обновления для Dr Web и NOD.                               Не успели что-то прочитать? Полное содержание бегущей строки можно найти по этой ссылке.                              

Мой "Бессмертный полк". Воспоминания отца, мамы, бабушки о годах войны.

Да, вот так они и выглядели… И мало кого обошли стороной. «Похоронки…»

И все же те, чьи имена боялись прочитать на таких официальных бланках, сегодня в строю «бессмертного полка»…

К каждому Дню Победы в сети появляется множество материалов, воспоминаний, фотографий. Внесу и я свой вклад…

Фотографий военных лет в нашей семье практически не осталось, поэтому, в отличие от обычного стиля моих заметок, сегодня преобладает текст. Много текста…

Все построено на воспоминаниях очевидцев тех событий – отца, мамы, бабушки. Что-то было записано ранее, что-то воспроизвожу по памяти. Так что, получился набор эпизодов… Сознательно не обращался за справками к интернету, пусть лучше будут какие-то неточности, но это именно те рассказы, которые я слышал от участников событий.

Еще один документ:

Справка, как справка… Но обратите внимание на причину увольнения.

Надежда Матвеевна – это моя бабушка, мама отца, Кирюхина Виктора Ивановича.

Отец почти не рассказывал о войне, на расспросы – отмалчивался… Увы, ушел он, когда мне было недостаточно лет, чтобы методично собрать всю информацию.

Итак, в январе 1941 года отцу исполнилось 19 лет. С 22 июня он ожидал повестку из военкомата, но, видимо, 1922 год рождения был не самым первым в очереди.

Появление немцев в поселке Ермолино Калужской области в октябре было неожиданным, внезапным. Эвакуироваться просто не успели. У семьи отца был неплохой дом, немцы тут же заняли его под свои войска. Семья выкопала в огороде землянку, где и жила 3 месяца. Против жизни в землянке во дворе захватчики не возражали.

С массовыми репрессиями фашисты, похоже, развернуться просто не успели, они были еще самоуверенными и неторопливыми. Старший брат отца, Николай Иванович, служил в Красной Армии, был лейтенантом. Либо информация об этом не дошла до фашистов, либо они не спешили с «разборками», а при декабрьском наступлении нашей армии во время московской операции были вышиблены из поселка так же быстро, как и вошли туда.

В начале 1942 года отец получил повестку. Не знаю, сколько времени продолжалось обучение, но уже зимой 1942 года их часть была отправлена под Ленинград. Ночью, в мороз шли новобранцы по льду Ладожского озера внутрь блокады… Так что «Дорогу жизни» довелось ему пройти пешком, навстречу потоку грузовиков с эвакуируемыми…

Шли всю ночь. Как вспоминал отец, этот путь показался ему едва ли не самым длинным в жизни. Кроме оружия и обмундирования, были дополнительно выданы какие-то нестандартные (вроде, американские) тяжелые ботинки на толстой подошве. Оружия не бросали, но ботинки мало кто донес до конца пути.

На привалах разрешалось сидеть, но ни в коем случае не ложиться и не спать. В мороз уснул – умер. Сержанты расталкивали обессилевших новобранцев.

В дальнейшем артиллерийская часть, где служил мой отец, находилась внутри блокады. Был он заряжающим на 122 мм. гаубице М-30.

Вот найденная в сети фотография расчета такой гаубицы, сделанная как раз под Ленинградом:

025  М-30.jpg

Батарея не раз попадала под встречный обстрел, но осколки обошли отца, зато резко обострились проблемы со зрением. До 45 года воевать ему не довелось, был комиссован раньше, но на всю жизнь война оставила 2-ю группу инвалидности по зрению. Тем не менее, работал отец до 62 лет, только с очками сильными не расставался…

А в 44 году пришла «похоронка», вынесенная в начало этой заметки…

Единственная фотография отца вместе со старшим братом, примерно 1926 год:

Больше воспоминаний о военных годах записано со слов мамы и бабушки, маминой мамы.

3 июня 1941 года моей маме исполнилось 12 лет. Учились тогда с 8 лет, она как раз закончила четвертый класс.

Вот он, предвоенный «4а»...

Мама сидит в первом ряду пятая слева, в темной блузке и клетчатой юбке. Фотография сделана в середине июня 1941 года. Им на фотографии по 12 лет, они прощаются с начальной школой, со своей первой учительницей… Через несколько дней начнется война.

Маминому младшему брату 22 июня был год и десять месяцев.

Жили в Москве, в Казарменном переулке, выходившем на Покровский бульвар. Дед мой, Иван Евдокимович Зимин, работал заведующим отделением в подмосковной больнице, жил преимущественно в прибольничном поселке и к семье выбирался только на выходные. Зато на лето семья перебиралась «на дачу» в прибольничный поселок Мещерское.

Там и встретили 22 июня 1941 года. В первые дни войны дед получил повестку и отбыл в армию. Семье уехать в город оказалось не на чем.

1 сентября 1941 года мама пошла в пятый класс школы в Мещерском. Над поселком постоянно летали в сторону Москвы немецкие самолеты, но сам поселок бомбежкам не подвергался.

И вот теплый, ленивый сентябрьский день, тишина, пыльная песчаная дорога на окраине поселка. Мама и еще несколько девчонок идут по ней из школы домой. И тут вдруг возникает необычная картина – над дорогой низко и медленно летит немецкий самолет. Так низко, что даже летчика за фонарем кабины видно. Ну, девчонки рты, конечно, поразевали, интересно же… Странным показалось, кроме малой высоты и скорости, то, что к привычному уже звуку авиационного мотора примешивается незнакомый звук, похожий на резкий треск разрываемого полотна.

И только когда девицы увидели перед собой на дороге череду пыльных фонтанчиков, дошло до них, что это не звук рвущейся ткани, это… «Де-ев, это ж по нам… Из пулемета…» Авиационный пулемет, он и, правда, скорострельный. Попадали все девчонки в придорожную канаву, хотя, подозреваю, что к этому моменту немец давно пролетел. Не задело в тот раз никого, но картина фонтанчиков из нагретого солнцем песка и звук рвущегося полотна остались занозой в памяти навсегда.

В октябре немцы подошли к поселку совсем близко. Для эвакуации семей сотрудников больницы был изыскан бортовой автомобиль – «полуторка». Еще одна картина, навечно оставшаяся в памяти у мамы – это бесконечный путь в битком набитом кузове по дорогам, заполненным беженцами. Но и дороги, и обочины были забиты еще и огромными стадами оглушительно ревущего, голодного и, главное, недоенного скота. Скот от немцев угоняли на восток своим ходом, в том числе прямо через центр Москвы.

В опустевший город въехали как раз 16 октября, в день так называемой «большой московской паники», в день пиковой эвакуации учреждений, в дни, когда еще не затихли слухи о возможной сдаче города. Впрочем, паника быстро была подавлена, задолго до декабрьского наступления Красной армии.

На въездах в город увидели посты, противотанковые ежи из обрезков рельсов, баррикады из камней и мешков с песком. Так что такая каноническая картина прифронтового города – отнюдь не плод фантазии киношников…

Продуктовые карточки получить можно было только со следующего месяца. Кое-как прожили на остатках риса, который брали с собой «на дачу» для маленького «на всякий случай».

В карточках были поля для разных продуктов. По факту, первое время выдавали только хлеб. За какие-то вещи по баснословному курсу в пригороде удалось выменять решето… картофельных очисток.

Несколько лет голода и непрерывных бомбардировок. Нет, голод не тот, не смертельный Ленинградский, но изматывающий и не позволяющий забыть о себе ни на секунду.

Да, конечно, военная Москва - это не блокадный Ленинград... И все же, все же...

Бомбежки… Постоянные ночные бомбежки центра. Даже когда немцев отогнали от Москвы, самолеты их еще долго прорывались… Воздушные налеты продолжались до второй половины 1943 года. Первые год-два сирена каждую ночь и почти каждый день.

Окна, забитые одеялами после взрыва тяжелой бомбы в соседнем дворе (на территории иранского посольства). Сперва окна были заклеены крест-накрест бумажными полосами, помогавшими стеклам выдержать взрывную волну, но при близком взрыве не помогли и они.

Первые месяцы добросовестно, согласно инструкции, при объявлении воздушной тревоги спускались в подвал-бомбоубежище.

После того, как бомбой снесло стену дома неподалеку (в Подсосенском переулке), и все, кто оставался в доме, уцелели, а в подвале-бомбоубежище не выжил никто - завалило выход и залило водой из разрушенных труб - просто выходили при бомбежках в коридор. Если осколок попадет в комнату - то в коридор уже не влетит, толстую перегородку не пробьет.

Затемнение… Плотные шторы, которые надо было каждый вечер тщательно проверять, чтобы ни один лучик от тусклой лампочки не пробился наружу. Темные улицы. На фарах редких автомобилей и трамваев – колпаки-затемнители.

Продолжить учебу в школе в 41 году не получилось, так что возобновила обучение мама только на следующий год.

В 1942 году в Москве открывались мастерские при школах. Было введено раздельное обу-чение, поэтому при мужских школах – столярно-слесарный профиль мастерских, при женских – швейный.

Пошла с апреля 42 г. работать и мама. Ей еще не исполнилось 13 лет. Но… работавшим в мастерских полагалась рабочая карточка, а по ней норма выдачи хлеба была значительно выше, чем по иждивенческой…

Скан газеты «Пионерская правда» от 31 марта 1943 года. Его прислала в начале 90-х мамина подруга по мастерской, с которой они потом переписывались всю жизнь. Насколько я понял, подчеркнуто имя Тамары Сергеевой не зря, это еще одна их подружка по мастерской.

050  1943_03_31  «Пионерская правда» о военных детских мастерских.jpg

Класс, наполненный старыми, списанными швейными машинками. Старичок-настройщик разрываем на части, по мере появления опыта девчонки «дрессируют» машинки сами. Из санобработки привозят обмундирование – пробитое, рваное, в крови. Преимущественно нательное белье, реже – шинели. Кровь после термической обработки убрать нельзя никак. Окровавленные куски девчонки просто вырезают. Из наиболее пострадавших вещей, которые восстанавливать нецелесообразно, выкраиваются заплаты. Нормы выработки жесткие. Шить шинели, и не ломать иглы – искусство. Работа с 8 до 12. С осени 42 года – после работы – во вторую смену в школу.

Где-то с конца 42 года на МОГЭС, где работала бабушкина сестра, дополнительно начали выдавать мясной бульон, остававшийся на пищекомбинате после приготовления консервов для фронта. Это было гигантским везением и спасением. Выдавали его рано утром.

Итак, в 13 лет - подъем в 5 утра, пешком с санками и бидончиком за пару километров вниз к Москве реке на пункт выдачи бульона. Потом обратно в гору. Трамвай, в принципе, ходил, но дождаться его рано утром было нереально, да и не факт, что с бидоном втиснешься. Поэтому пешком, с санками.

К 8 часам - в швейную мастерскую, с 13 часов - школа. Домашние задания - поздним вечером. Для чтения учебника необходимо поставить стул на пирамиду из двух столов, так как лампочка под 4 метровым потолком еле светится... Электроэнергия по жестким лимитам, перерасходуешь – остаток месяца будешь в темноте. Похоже, и напряжение в сети было пониженное, лампочки мигали, светились в полнакала и часто гасли.

Кстати, об учебе. Условия я описал. Но, как вспоминала мама: «Шла Война… Да, работала, заботилась о матери и брате. В пожарную дружину – дежурить на крышах, гасить бомбы «зажигалки» – не брали по возрасту. Была мысль, что мой вклад в общее дело мал… Поэтому, хотя бы в школе давать себе послабление было бы просто стыдно…»

Её ведомость за 42-43 учебный год:

В комнате – печка «буржуйка». Батареи отопления каким-то чудом в первую военную зиму не разморозились, но выше +8 градусов температура в комнате зимой не поднималась.

Итак, сделать уроки, съесть оставленную на вечер пайку хлеба (днем потерпеть можно, если съешь днем – вечером с голоду не уснешь), закутаться во что можно, попытаться затолкать в ноги для их согрева кошку (она все равно потом вылезет к носу, чтобы самой согреться дыханием), заснуть… и тут воздушная тревога, сирены на улице, объявление в черной тарелке – репродукторе. «Граждане, воздушная тревога!»

Вместе с матрасом в коридор. Как я уже писал выше, в бомбоубежище не спускались. Достаточно быстро научились спать под завывание сирен и звуки разрывов. Центр Москвы бомбили упорно. Вскоре по звуку мотора определяли марку немецкого самолета. По рассказам, особенно действовал на нервы неравномерный, ухающий звук Хейнкелевских бомбардировщиков.

Ночью над городом – перекрещенные лучи прожекторов, днем на улицах – огромные аэростаты заграждения. С объявлением воздушной тревоги их поднимали в воздух, с тем, чтобы тросы мешали заходить на цель на низкой высоте.

Один из воздушных боев над городом маме наблюдать довелось, вспоминала, какое чувство счастья было, когда Юнкерс пошел в землю.

В 41 году все взрослые работали на строительстве оборонительных сооружений, в основном, все знакомые копали противотанковые рвы. Соседка их по коммунальной квартире в 20-е годы списала себе в паспорте несколько лет и очень этому радовалась, «омолодилась». В 41-м она по факту достигла возраста, когда «на окопы» уже не брали (по-моему, 60…), а по документам – «молодушка». Так что, лопату в руки, и…

С лета 42 г. почти все клочки незамощённой земли были превращены в огороды. Маме с бабушкой достался участок на ипподроме. Где были лошади с их удобрениями – история умалчивает, но в первый год уродившаяся картошка явно считала себя горохом. В последующие годы пришел опыт, и выращенное даже стало реальным подспорьем.

Первые два года войны было не только голодно, но и страшно, и вот тут-то страх преодолевали, противопоставив ему упорство и еще раз упорство. «А все равно по-вашему не будет!..» Ну что могла сделать женщина с двумя детьми? И вот тут упорство выражалось, в том числе, в возрождении любых доступных признаком мирной жизни, даже мелкие детали быта, которые удавалось наладить, воспринимались, как маленькая победа.

«А у нас – ёлка!» Начиная со встречи 43 года, маме удавалось раздобывать под Новый Год ёлочку (еще одна ночная экспедиция по морозу). И, стоя на комоде, маленькая наряженная ёлочка была большим символом сопротивления.

В Москве работали театры. И в 44-45 годах мама с подругами в театр ходила регулярно, иногда удавалось попасть и на премьеру. Еще один признак восстановленного мирного быта.

Правда, возникал вопрос – а чем, собственно, в театр ходить? Да и вообще, в чем ходить? Если по массе прибывать было особо не с чего (перед войной мама была девочкой весьма крупной), то в длину-то с 12 до 16 лет все равно вытянулась. И брат рос. Если продукты по карточкам выдавались относительно стабильно, то с промтоварами был практически полный ноль. Никаких спецпайков и спецприкреплений у семьи не было.

И вот тут положение спас… списанный в армии парашют, привезенный кем-то из военных родственников. Почти бесконечный источник тонкого шелка… Так что и платья, и блузки – как из ателье (если вечером хорошенько посидеть с иголкой). С нитками было совсем плохо, на всю жизнь мама сохранила умение экономить каждый сантиметр нитки и шить короткими кусочками, повторяя поговорку моей прабабушки: «Длинная нитка – ленивая девка…» Остатки этого парашюта до сих пор хранятся у нас дома…

Обувь себе и брату шила самостоятельно, используя боковины где-то найденных старых валенок и прочий завалявшийся случайно материал.

Ходили смотреть на выставленный уже в самом начале войны сбитый немецкий бомбардировщик. Позже действовала целая выставка немецкой трофейной техники.

Летом 1944 года по Москве прошли многотысячные колонны пленных немцев. Вот одна из фотографий, найденных в сети.

080  Марш пленных немцев.jpg

Где-то там, среди зрителей, и моя мама... Она часто вспоминала этот "парад", в частности, то, что люди смотрели молча... Не было ни выкриков, ни проклятий... Тишина и только шаркающий звук шагов. И вот это-то молчание было красноречивей любых криков. Молчаливое "Не забудем...". И следом за колонной пленных – машины, моющие дорогу струями воды.

После 43 года – регулярные салюты, отмечающие крупные победы. На первый, или один из первых салютов вместе с друзьями семьи решили смотреть с крыши восьмиэтажки в Подсосенском переулке. На крышу бодро выбрались через слуховое оконце, поднялись на конек. Во время салюта в эйфории чуть не танцевали на коньке крыши. Салют закончился. Надо спускаться… А окошко слуховое – у края крыши. Чтобы в него влезть, надо сползти на самый край по крутому скату, потом в оконце залезать… Глянули, естественно, вниз, хоть и знали, что нельзя… В общем, еще одно яркое воспоминание себе на всю жизнь устроили.

Еще одно событие праздник, событие – предчувствие победы. Снятие затемнения. Это было где-то перед самым концом войны. И после 4 лет абсолютно темных вечеров и ночей, светящиеся окна, вывески и фары производили ошеломляющее впечатление. Город ожил.

Про маминого брата… Как я уже писал, в день начала войны ему был год и десять. Когда начал себя осознавать – была Война. Исполнилось три года, четыре, пять – была Война. На все вопросы – почему голод, почему холодно, где папа, почему вечером нельзя открыть шторы и так далее – ответ был один: «Потому что Война!» То есть война – это для него было такое состояние мира, собственно, единственно знакомое… И вот, когда человеку почти исполнилось шесть лет, вдруг война кончилась. Мама вспоминала, что на следующий день после Победы брат спрашивает: «А как это, нет войны? Я не понимаю… Всегда была война, а тут вдруг нет. И как мы теперь будем жить?»

Где-то в 1944 году по дороге из госпиталя обратно на фронт заезжал родственник, танкист. Естественно, привез офицерский паек и еще что-то в качестве гостинца. На столе раскладывают еду. Мамин брат, а ему тогда было пять лет, показывает на белый хлеб и спрашивает: «А это что?»

«Хлеб…»

«А почему такой? Такого цвета разве бывает?»

«Да, это белый хлеб».

«А его можно есть?»

«Да, конечно!»

«А сколько?»

«Сколько хочешь».

«Как это – сколько хочешь? Я не понимаю…»

Для мамы еще одним воспоминанием на всю жизнь осталось, как плакал в коридоре офицер-танкист, отвоевавший три года, горевший в танке… «Дети не знают, что такое белый хлеб… И не знают, как это – не паек, а сколько хочешь…»

Скан нескольких строк из маминого дневника. Это уже за апрель 1947 г, девятый класс близок к окончанию. Но продуктовые карточки еще не отменили.

Отмена карточек в том же дневнике упоминается, как праздник.

Объявления о Победе ждали с 8 мая… Практически не отходили от репродуктора. И вот в ночь на 9 мая…

Фотография мамы с братом от 30 августа 45 года, у брата – День Рождения, исполнилось 6 лет. Постепенно осваивали жизнь без Войны.

Такие вот воспоминания… Передал их так, как помню. Переспросить уже не у кого…

С праздником Победы вас!

.:: Статистика ::.
Пользователи
HTTP: 3
IRC: 3
Jabber: 0
( состояние на 06:28 )
ADSL-газета: Ежедневно свежие анекдоты, гороскоп, погода, новости, ТВ-программа, курс валют

Интересности из Интернета: Интересные статьи на разнообразные темы, найденные на просторах интернета

Компьютерная консультация

Единый личный кабинет